svinonrainbow

Допустим, их было трое – шеф, Петр Борисович Лиго и мистер Икс. Допустим, втроем они решили увести со счета невезучего клипмейкера Павла Белого полмиллиона швейцарских франков и увели их. Что потом?
Потом они, скорее всего, поссорились – именно так всегда происходит в кино. В самый неподходящий момент негодяи ссорятся и начинают истреблять друг друга, как пауки. А все из за того, что никак не могут поделить добычу! Они тоже не смогли поделить добычу, под горячую руку прикончили Петра Борисовича – как именно они его прикончили, когда он умер сам в пустом кабинете, Варваре некогда было думать, – но предусмотрительный покойник так спрятал кредитную карточку, что два оставшихся участника шоу никак не могут ее найти.
Ключи у нее пропали уже после того, как их нашла Илария и вернула ей. В приемную заходило множество людей, начиная от Людки с Игнатом и кончая Ольгой Громовой. Как теперь определить, кто из них украл у нее ключи?!
И окно, черт побери все на свете! Кто и зачем открыл окно в кабинете шефа, когда умер Петр Борисович? Если Варвара узнает, кто и зачем это сделал, она узнает и все остальное.
А Иван Берсенев? Он и есть этот третий, этот мистер Икс?
Или он.., никакой не третий, а просто бескорыстный и преданный “друг Паши Белого”, который во имя чистой дружбы ищет Пашины полмиллиона, следит за Варварой не только в Москве, но и за границей, спасает ее от бандитов, лечит в своем замке?!
Тренькнул телефон на столе. Тренькнул, и на пластмассовом корпусе загорелся истерический красный глаз.
– Слушаю, Альберт Анатольевич.
– Сколько раз я говорил!.. – выкрикнул шеф из телефона, и Варваре показалось, что это его выпученный красный глаз таращится на нее из телефона. – Чтобы вы не говорили со мной по громкой связи! Только через трубку! Только через трубку!
– Хорошо, – согласилась Варвара, – только через трубку.
– Нет, – простонал шеф, – это переходит всякие границы! Слышите, вы?!
– Слышу. Это переходит всякие границы и только через трубку, – повторила Варвара.
Шеф, не ожидавший ничего подобного, некоторое время растерянно молчал, а потом погасил свой красный глаз.
Однако радовалась Варвара недолго – через три секунды он возник на пороге своего кабинета.
– Вы что, рехнулись? – спросил он подозрительно. – Где Лара? Где Лара, я вас спрашиваю?!
Как будто он не мог ни секунды оставаться наедине с Варварой и практически за себя не отвечал.
– Я точно не знаю, – сказала Варвара, – я вернулась из управления делами, а ее нет.
– Ну так найдите ее! – в изнеможении закричал шеф. – Сию же минуту, вы слышите?! Я.., не могу работать. Я не могу работать с вами!!
"Я тоже, – хотелось сказать Варваре. – Я тоже не могу работать. Я не стану с тобой больше работать, потому что ты истерик, слизняк, слабак и жулик! Я пойду к Арсению Троепольскому и стану переводить интересные тексты, и он будет меня повышать, и им всем я стану нужна, и никто из них и не подумает вытирать об меня ноги просто потому, что они начальники, а я секретарша.
Я малодушная, слабая и неуверенная в себе. Бабушка Настя всегда говорила – “беда с девкой”, то есть со мной. Никуда я не пойду, и ни на что я не решусь, и никогда не воспользуюсь кусочком плотного шероховатого картона, на котором угловатым мальчишеским почерком выведен номер мобильного телефона. Буду сидеть на этом кресле, трястись от страха, выслушивать оскорбления от тебя и твоих дворняжек – Лары и Лады, – подавать тебе кофе, кланяться в пояс – как всегда.
Конечно, если не окажется, что ты убийца.
Как узнать, кто убийца?
Как узнать, где кредитная карточка с полумиллионом франков?!"
Шеф убрался за свою дверь, и в приемной показался Игнат Бражников.
– Ты на месте? – удивился он. – А говорили, что заболела!
– Это вчера я болела. Сегодня выздоровела.
– А чего в очках?
– Ударилась об дверь, – мрачно проинформировала Варвара, – шла шла и ударилась. Что тебе, Игнат?
– Я просто так, – сказал он растерянно, – зашел просто… Зайцев сказал, что таможню в управлении делами взяли на контроль.
– Взяли, – согласилась Варвара и вдруг добавила, отвечая своим трудным мыслям, а вовсе не Игнату. – Кто же тогда его открыл, это чертово окно?..

( Read more... )

«Почему она так удивилась? – пронеслось в голове у Варвары. – Была уверена, что я покажусь еще не скоро? Знала, что меня.., сильно избили?»
– У меня под глазом синяк, – бодро оповестила ее Варвара, – мне придется сегодня сидеть в очках.
– Синяк? – переспросила Илария, аккуратно и любовно размещая в шкафу свое пальто. – Откуда он там взялся, Варварочка? Кавалер побил?
– Сама упала, – ответила Варвара, внимательно глядя на Иларию, – случайно. Та вздохнула:
– Хоть расскажите мне, как это бывает. Я никогда никуда случайно не падаю. Даже скучно.
– Лара, – начала Варвара, – я хотела у вас спросить, что было в том пакете, который вы мне поручили передать?
Дверь шкафчика грохнула, Варвара продолжала:
– Дело в том, что по тому адресу, Московская, двадцать, живут какие то странные люди. Они мне сказали, что ничего не знают ни про какой пакет из Москвы. Я, конечно, его оставила, но они отказывались!
Представляете?
Илария показалась на пороге своего кабинета и уставилась на Варвару. Та за стеклами темных очков преданно смотрела на нее.
«Интересно, – подумала Варвара, – она видит, как преданно я смотрю?»
– Скорее всего, вы, как всегда, что то напутали, Варварочка, – начала Илария медленно, – адрес, скорее всего. Но в любом случае нас с вами никак не может касаться, что именно было в том конверте. Вы понимаете?
– Не совсем, – призналась Варвара, – адрес я не могла перепутать. Вот, вы диктовали, а я записывала на бумажку. Посмотрите сами. Московская, двадцать, все правильно.
– Дайте сюда! – вдруг резко сказала Илария и вырвала бумажку у Варвары.
– Адрес тот. Вы диктовали, я писала. Так что перепутать я не могла. А там мне сказали…
– Меня не интересует, что вам там сказали, – резко перебила Илария и улыбнулась ледяной улыбкой:
– Варварочка, вас совершенно не касается, зачем Альберту Анатольевичу было нужно, чтобы вы передали конверт именно по этому адресу! Если не хотите неприятностей, советую вам ни о чем его не спрашивать. Вы же знаете, что он человек горячий и с трудом переносит чужую глупость!
Зазвонил телефон, и Варвара схватила трубку. Если бы телефонные трубки делали из стекла, Варвара раздавила бы ее и сильно порезалась.
– Варя, – позвали из трубки, – Варь, это ты?
– Это я.
– Зайцев Виктор Васильевич приветствует тебя. Варь, у нас в отделе жалюзи опять заело, ни туда ни сюда, а, сама понимаешь, компьютеры, проветривать нужно, окна открывать, а к ним никак не подберешься!
– А ремонтники что?
Илария скрылась в своей комнате. Разговор о ремонтниках не мог ее интересовать. Варвара проводила ее глазами.
– Варь, позвони ты им! – зачастил начальник компьютерного отдела. – Я уже три раза звонил, а мне отвечают, что все заняты на пятом этаже, у председателя там что то опять отвалилось, развалилось! Мы так до лета при закрытых окнах просидим. Позвони, а?
– Хорошо, – согласилась Варвара.
Ей нравилось улаживать дела, которые без нее не улаживались. Она знала в компании всех и вся, и ее все знали, и многие даже любили – взгляд в сторону двери, за которой гнездилась Илария, – и готовы были ей помогать. Поэтому она и работала здесь, несмотря на мизерную зарплату. Хозяйственная служба находилась в подчинении у Варвариного шефа, как и компьютерная, поэтому Варвара вполне могла помочь.
Позвонив в хозяйственную службу и заручившись уверениями тучной Галины Львовны в том, что “конечно, починим, Варечка, я сию же минуту Степку пошлю”, Варвара позвонила юристам.
Поминутно оглядываясь на дверь “начальника секретариата” и пытаясь определить, не подслушивает ли этот самый начальник, Варвара напросилась на “пять минут” к Лине Ахметовой.
Юристы были в их компании совершенно особой кастой – какая там в Индии самая высокая каста? Каста браминов? – и в разговорах с ними следовало соблюдать предельную осторожность. Варварин шеф до смерти их боялся, хоть и делал вид, что не боится.
– Лара, – предварительно постучав, Варвара просунула голову в комнату Иларии, – я схожу в управление делами. Буду минут через десять.

( Read more... )

– Что.., ему надо? А? – Таня судорожно всхлипывала, пытаясь успокоиться и от этого всхлипывая еще громче. – Он.., тебя.., ударил?
– Я его ударил, – сказал Димка, – все О'кей.
– Танька, – с тоской тянула туша, – Танька, на кого ты меня… Как ты могла… Васька наш… Твою мать…
– Ты слишком поздно спохватился, – вдруг очень серьезно заявил Димка, – у тебя было.., сколько там? – спросил он у Тани.
– Десять.., десять лет.
– У тебя было десять лет, – повторил Димка, – этого достаточно. Теперь не ты. Теперь я. И я убью тебя, если ты станешь нам мешать.
Таня все всхлипывала, утиралась рукавом. Димка подтолкнул ее вперед и перехватил у Варвары фонарь. Туша копошилась в темноте, слабо и жалостливо похрюкивала.
– Мальчик, – вдруг сказал Димка и оглянулся на тушу, – теперь это мой мальчик. Самое большее, что я могу для тебя сделать, это умолчать о том, что его отец такой.., слабак.
Эта книжная фраза в темноте и вони предмусоропроводной каморки под аккомпанемент Таниных всхлипов и тяжелого Варвариного дыхания прозвучала нелепо и странно, но никому не показалась ни странной, ни нелепой.
Подталкивая в спины Варвару и Таню, Димка заставил их подниматься по лестнице. Таня все всхлипывала.
– Что ему было от тебя нужно? – спросила Варвара негромко. – Каких денег он хотел? За Васю с Таней, что ли?
– No comments, – ответил Димка. – Я больше не хочу это обсуждать. Мы не станем это обсуждать.
– Станем, – пробормотала Таня, и Димка на нее покосился, – господи, это какой то ужас! Совсем мужик ополоумел! Пистолет себе купил пластмассовый и маску, как у киллера! Сдохнуть можно. Я думала, что с ума сойду! Варвары все нет и нет, и ты ушел, и канул в подъезде! – тут она толкнула Димку в грудь. – Я же не знала, что на тебя мой напал!!! Я думала, что…
– Никакой не твой, – заявил Димка решительно. – Таня, я не хочу больше слушать, поэтому ты не станешь больше говорить. Все о'кей. Он несчастный и от этого трусливый человек.
– Он несчастный?! – взвилась было Танька и вдруг замолчала, как будто сама себе заткнула рот. Варвара даже улыбнулась в темноте.
Кажется, Хьюстон гораздо ближе к улице Маршала Берзарина, чем казалось сначала.
Кто знает, может, Варваре своими глазами удастся увидеть этот самый “тройной тулуп”, который так любила поминать бабушка Настя, когда смотрела фигурное катание!

* * *

На работу Варвара нацепила темные Танины очки и долго штукатурила синяк на скуле Таниным тональным кремом, от чего правая сторона лица оказалась намного темнее, чем левая.
– Надо было слева чернилами помазать, – посоветовала Танька, – а поверх чернил класть крем. Тогда было бы равномерно.
– Иди ты в задницу, – пробормотала Варвара, рассматривая себя в зеркало.
Неужели только вчера Иван целовался с ней утром под теплым и легким одеялом, трогал ее и тискал, и прижимался, и его жесткая нога придавливала ее ноги, и потом он пошел в ванную, даже не подумав надеть трусы, а потом гладил собаку Тяпу, и от того, как двигались его большие руки, у Варвары мутилось в голове и становилось как то холодно в спине?! Неужели с ней было такое?!
Конечно, она не Вика Горина, но он же сказал ей, что она.., понравилась ему. Правда, он сказал не так, но Варвара даже про себя не могла выговорить, как именно он сказал.
Со вчерашнего дня положение нисколько не улучшилось, но всем троим – и Тане, и Варваре, и Димке – было почему то очень весело, как будто они уже нашли эти полмиллиона франков и поделили их между собой.
Так как впереди совершенно отчетливо маячили небоскребы и пальмы Хьюстона, и Варвара даже слышала горячий и странный запах чужой страны, она решила, что сегодня вечером ночевать поедет к себе домой. Купит еще один замок, попросит соседа врезать, разгребет себе местечко среди вывороченных и выпотрошенных вещей и начнет все сначала.
Все равно когда нибудь придется начинать, нельзя вечно прятаться за Танькину спину!
Илария Ветлинская изумилась неподдельным и натуральным изумлением, когда вошла в приемную и обнаружила за столом Варвару в темных очках.
– У нас тут что, Варварочка? – спросила она, приостановив свое горделивое шествие по приемной. Белое пальто летело за ней подобно шлейфу. – Горнолыжный курорт?

( Read more... )

Щелкнули замки, открылась дверь. На площадке было темно, только на этаж ниже горела лампочка, ее скудный свет не достигал Варвариных ног. Она покрепче перехватила молоток.
Лифт не работал – зря она надеялась на слепую старушку! Когда они с Таней поднимались, лифт висел на уровне третьего этажа, раззявив побитые пластиковые двери, как это она забыла!
Заглядывая через перила, Варвара стала осторожно спускаться. Дышать она старалась как можно тише. Никаких звуков не было слышно, кроме обычной подъездной жизни – за тонкими дверями гремели кастрюли, разорялись телевизоры, пищали чьи то не уложенные до сих пор дети.
Размытый желтый свет остался вверху, и теперь нужно было дойти до следующей лампочки. Варвара облизала сухие губы. Порванная кожа царапалась и была как будто чужой.
У Димки ранена голова. Он профессор, а не спецназовец. Без очков он слепнет и становится беспомощным. Тот, кто вчера чуть было не прикончил Варвару, теперь мог напасть на него, а у нее ничего, только молоток! Молоток из Танькиной ванной!
Внизу что то грохнуло, и Варвара замерла. Гладкая ручка поехала из потных пальцев. Подъездная темень была размыта жидким светом, выползавшим из грязных высоких окон.
Больше ничего не было слышно, и она, постояв еще немного, снова стала осторожно спускаться.
В подъезде никого не было.
Варвара открыла дверь на улицу, выбралась в сырую мартовскую тьму и, задрав голову, посмотрела вверх, зная, что в одном из черных квадратов боится Таня. Варвара помахала рукой, надеясь, что подруга поймет, что с ней все в порядке. Махать было неудобно, и Варвара не сразу сообразила, что в руке у нее зажат молоток.
Нужно возвращаться.
Но где же, черт побери, Димка?!
Или Таня все таки его пропустила, а потом подняла панику?!
Варвара вернулась в подъезд и прикрыла за собой холодную дверь. Дверь заскрипела и опять открылась. Варвара оглянулась на нее.
Странный звук, как будто что то упало, повторился. Варвара сильно вздрогнула и остановилась, прислушиваясь.
Снова неясное шевеление, смутный шум и вроде бы голоса.
Откуда?
Вверху – Варвара задрала голову – никого. От напряжения в ушах тонко звенело, и было непонятно, где кончается ее собственный внутренний звон и начинаются внешние звуки.
Звук шел с левой стороны, из крохотной дворницкой каморки – наконец то она поняла! Каморка служила выходом к мусоропроводу, и еще в ней были навалены какие то доски и тряпки, даже метлу дворник опасался в ней держать – сопрут!
Впрочем, еще большой вопрос, был ли дворник. Скорее всего, нет никакого дворника.
У дворника должны быть окладистая борода, белый фартук, медная бляха, здоровенные ручищи и подозрительный взгляд. Обо всех “нарушениях” дворник должен немедленно докладывать городовому Серапиону Мардарьичу и свистеть в заливистый свисток.
В эту секунду Варвара все на свете отдала бы за такого дворника. Он засвистел бы в свисток, тяжело топая, прибежал бы городовой, и Варваре не пришлось бы пробираться, спотыкаясь в мусоре, в крохотную каморку возле мусоропровода, сжимая в руках молоток – единственное оружие!
Чем ближе к помойке, тем сокрушительнее воняло, и Варвара, стараясь не дышать, приложила ухо к двери.
За ней шевелились и разговаривали – все она правильно определила. Переложив молоток, она стала осторожно приоткрывать дверь, умоляя ее, чтобы она не скрипнула.
В каморке было светлее, чем в подъезде, и первым Варвара увидела Димку. В его очках отражался свет уличного фонаря, блестел на остриженной голове. Второго человека Варвара не разглядела. Он стоял к ней спиной, черная лыжная шапка была низко надвинута, и в руке у него был пистолет, отсвечивающий вороненым дулом. Тот, который с пистолетом, негромко и непрерывно матерился, тыкал оружием. Димка молчал в углу.
Капля пота проползла по Варвариному виску и шлепнулась на цементный пол, как ей показалось, с ужасающим грохотом.
– Значит, так, – перестав материться, заговорил тот, у кого был пистолет. Голос показался Варваре знакомым. – Я тя давно приметил, еще когда моя сука тя только к себе определила! Я то сразу знал, что ни х.., ты не больной, а она просто куражится, дура проклятая! Мужик ей понадобился до зарезу! Не может она, сучка бешеная!.. А теперь мне деньги понадобились. Ты понял или нет?! Деньги за суку и ее гаденыша! Столько, сколько я скажу, завтра же! Не, ты понял или нет?!
– Да, – сказал Димка довольно громко. Варвара обрадовалась, что он может говорить. Значит, все не так уж плохо. Раз сам стоит и может говорить, значит…
– Шоб завтра же были деньги. Привезешь и отдашь мне и тогда можешь катиться отсюда, куда хочешь, и их забирать с собой! Гаденыша я пока подержу, шоб ты не передумал ненароком. Твою мать, профессор! Да я тебя!.. – Пистолет опять дернулся, и Варвара стиснула молоток. Ей нужно было подобраться поближе, и так, чтобы он не услышал, только тогда она сможет ударить. Господи, помоги!.. Ударить надо так, чтобы оглушить, чтобы они с Димкой успели выбраться из вонючей тесной каморки.
– И не вздумай со мной шутки шутить!.. Я те сразу яйца оторву, а гаденышу башку сверну! Деньги мне нужны, деньги! Суку можешь забирать бесплатно, все равно она ни на что не годится, а пацана я те так не отдам, сволота американская!..
Тут произошли сразу два события.

( Read more... )

– Догадайся, – предложила Варвара.
– Это у нее новый макияж! – из кухни крикнула зловредная Танька. – Называется “дед бил, баба била”! В этом сезоне последний писк!
– В сезоне? – переспросил растерянный Димка, снял очки и сунул нос почти в щеку Варваре. Она отодвинула его рукой.
– Димка, это синяк, – сказала она, – меня вчера поколотили, довольно сильно.
– Как.., поколотили?
Варвара поймала себя на том, что еще чуть чуть, и она скажет, что Димка непонятлив, как все американские ковбои. Или скотоводы.
– Дим, я не знаю – как. Я шла домой, думала о том, что сейчас сосед мне новый замок врежет, и тут сзади остановилась машина, я ее и не видела, машину то! Из нее кто то выскочил, залепил мне рот клейкой лентой, связал руки и…
Дышать стало тяжело и больно. В ребра – с правой стороны – толкнулась боль. Только совсем недавно она думала про кого то – левша, а ведь только левша мог бить так, чтобы справа синяков оказалось больше.
Про кого же она думала?..
– Лицо.., ты тоже не видела?
– Нет, – сказала Варвара с трудом, – глаза он мне тоже заклеил. Их так жгло, что я думала – вытекут.
– Черт побери, – отчетливо и старательно выговорил Димка, – нужно идти в полицию.
– Иди, – разрешила Варвара, – иди, если тебе нужно. У нас теперь тоже свободная страна, почти как Америка.
– Так Вася уехал, потому что опасно?
– Ты всегда был самым умным из нас, – похвалила Варвара, – конечно.
– Зачем тебя.., побили? Ты поняла?
– Я бы не поняла, но все спрашивали, где деньги. Все те же полмиллиона франков. Почему то все решили, что они у меня.
– Все – это кто? Варвара вздохнула.
– Я тебе потом объясню. Я сейчас не могу. Я целый день не ела и вообще.., колесо меняла. После ужина, ладно?
– Хлеба нет, – объявила Таня, выходя из кухни, – ни куска. Сейчас я спущусь, куплю.
– А может, не надо, – заныла Варвара, – может, обойдемся? Заодно похудеем, а? Таня подумала.
– Нет, – решила она, – надо. Утром не обойдемся. Я завтра на вызовах, мне надо с собой хоть бутерброд взять.
– Я схожу за хлебом, – немедленно встрял Димка, – конечно же.
Таня переглянулась с Варварой.
– Только не надо больше никакой колбасы, – попросила она и вдруг зарделась, как будто сказала нечто чрезвычайно романтическое, – и тортов не надо. Мы и так все толстые… – И тут она покраснела еще пуще.
– Хорошо, – согласился Димка, – только хлеб. Он нацепил куртку, став от нее еще больше, чем на самом деле, вытащил из под вешалки рюкзак и надел перчатки – он всегда их надевал. Таня смотрела на него с обожанием. Варвара видела это обожание в зеркале и голову могла дать на отсечение, что как только за Димкой закроется дверь, подруга моментально вспомнит, что ее любимый муж ни разу даже спичек не принес, не то что хлеба!
– Господи, – сказала Танька, и Варвара поняла, что дверь наконец то закрылась, – и просить ни о чем не пришлось! А мой за десять лет…
Варвара захохотала, и Таня остановилась, не договорив.
– Ты чего?
– Ничего. Он правда хороший парень.

( Read more... )

Таня пожала полными плечами, зашла за ширмочку и стала мыть руки.
– Ты сама говоришь, что это не международный заговор. Кого она наняла то? Киллера? Как в кино?
– Да, – вздохнула Варвара, – киллер не проходит по смете.
– Что?!
– Тань, правда не имеет смысла никого нанимать за деньги, чтобы побить меня. Это глупо.
Дверь опять стала осторожно приоткрываться, и Таня крикнула повелительным докторским голосом:
– Подождите!
– Если кто то думает, что деньги у меня, значит, в моей квартире как раз деньги и искали, – задумчиво продолжала Варвара, – конечно, не нашли, потому что денег у меня нет. Тогда написали записку и пришпилили ее к твоей двери, чтобы мы деньги вернули.
– Откуда взялась моя дверь? Они что, следили за нами?
– Наверное, – сказала Варвара по прежнему задумчиво, – когда мы Димку к тебе перевозили, ночью, помнишь? Вполне могли. То есть он пришел, нарвался на Димку, дал ему по голове и остался у подъезда, ждать, как будут разворачиваться события. Проводил нас до твоей квартиры и пришел на следующий день, когда я улетела в командировку.
– А про командировку откуда узнал?
У Варвары дрогнула рука, и чудодейственная примочка упала на пол. Она медленно села на узкой больничной кушетке и спустила ноги.
– Про командировку знал мой шеф, – задумчиво произнесла она, – они знали вдвоем с Иларией. Они и придумали эту командировку! Они придумали ее специально, чтобы услать меня как то так, чтобы я не могла неожиданно вернуться, понимаешь? Если бы они меня послали.., в Коломну, я могла бы вернуться в любую секунду! Поменять билет, поехать на автобусе, а не на электричке, или что то в этом роде. Из за границы раньше вернуться нельзя, да и кто станет раньше возвращаться из Карловых Вар! Значит, это они устроили погром в моей квартире. На свободе. Варвара взялась за голову.
– Может, тебе валерьяночки? – спросила Таня.
– Нет. И ключи! У меня пропали ключи от квартиры! Мы еще думали, где их вытащили, в троллейбусе или на работе! Конечно, это они и вытащили! Все сходится!
– Давай все таки налью валерьяночки, – предложила Таня настойчиво, – сходится, и хорошо. Теперь самое главное, чтобы от нас отстали! Мы с тобой совсем ни при чем! А тебя отколошматили! А что он тебе колол, не знаешь?
– Нет. – Варвара пыталась навести порядок в своих мыслях, а Танька ей мешала.
– Что то такое правильное колол, раз ты сегодня целый день скачешь и такой путь прошла! Бывший врач, надо же!.. – Она хмыкнула, то ли одобрительно, то ли сердито, и распахнула дверь в коридор. – Заходите, женщина!
Варвара поднялась с кушетки и сунула ноги в расстегнутые сапоги.
– Туда иди, – сказала подруга и открыла белую дверь в крошечную смотровую комнатку. – Зажги свет и полежи. Вон выключатель. Можешь чайник поставить.
В сапогах с перегнутыми пополам голенищами Варвара проковыляла в смотровую и встала у окна. За окном был бедный больничный дворик с двумя грязными зелеными “уазиками” и перекосившейся скамейкой. На скамейке мыл ногу большой полосатый кот. Наверное, в лужу наступил. В марте всюду лужи.
Ее услали в командировку, чтобы она не могла неожиданно нагрянуть в Москву и помешать детальному осмотру – разгрому! – своей квартиры. Для того, чтобы осматривать – громить! – было удобнее, у нее вытащили из сумки ключи.
С ключами что то не так. Варвара закрыла глаза.
Что то не так. Не так.
Она пришла домой и обнаружила, что ее дверь открыта. Нет, сначала она обнаружила, что замок на коридорной дверце прихвачен синей изолентой. Потом она вошла и увидела, что дверь в ее квартиру как то странно колышется, как будто от сквозняка. Димка лежал в коридоре, вокруг его головы было черно. Только когда Таня стала его спасать, Варвара вспомнила про ключи. Ключей не было. Когда они уезжали на Таниной машине, она заперла дверь запасными ключами.
Потом Варвара приехала из Шереметьева и обнаружила, что от ее дома ничего не осталось.
Что то она упустила. Чего то не вспомнила.
Зеленый “уазик” под окном зафырчал мотором и тронулся, расплескивая воду. Кот перестал мыться, поднял голову и проводил “уазик” взглядом. Нога у него осталась вытянутой, как пистолет.
Иван следил за ней. Он знал, что она летит в Карловы Вары, и даже думал, что она везет ту самую кредитную карточку “подальше от заинтересованных сторон”. Он оказался рядом с ней в самолете, но до этого у него было полно времени – целая ночь! – чтобы вернуться в Варварин дом и перевернуть там все вверх дном.
Он не нашел карточку и решил, что должен полететь следом за ней, чтобы перехватить ее. В отеле он залез к ней в номер и вытащил старый конверт, потому что был уверен, что карточка в нем.

( Read more... )

Только у входа в метро она вспомнила о своей сумке, валявшейся там же, около разлапистой вешалки – а в сумке кошелек, билет на метро и детектив, – заплакала и пошла к Таньке пешком.
Путь был неблизкий.

* * *

– Все дело в этой карточке! Как я поняла, этот самый Иван и Павел Белый, его друг, карточку так и не нашли. Они подозревают, что деньги украл мой Петр Борисович и непонятно куда дел карточку, на которой они теперь лежат.
– А кто его убил? – моргнув, спросила Таня. – Твой шеф?
– Не знаю, – ответила Варвара.
Она лежала на больничной кушетке, застланной коричневой клеенкой там, где полагается быть ногам, и держала на скуле какой то чудодейственный компресс. Таня сказала, что “синяк все равно останется, а отек спадет”. Варвара ждала, когда спадет.
– Это я считаю, что его убили, – продолжала Варвара задумчиво, – по моему, кроме меня, так никто не считает. Иван ничего не сказал о том, что подозревает убийство, а не.., естественную кончину.
– Может, все таки он сам помер, а?
– А компьютер? А окно? А шеф зачем мне сказал, что к юристам идет?! Кстати, это надо проверить, был он в тот день у юристов или не был!
– Как ты это проверишь?
Из под чудодейственного компресса Варвара покосилась на Таню.
– Как, как! Очень просто. Спрошу у Лины Ахметовой, к которой он тогда ходил! Она мне скажет.
– А если наврет?
– Тань, это все же не международный заговор, в который вовлечены все работники холдинга “Московское время”! То есть я надеюсь, что это не заговор. Кроме того, шеф считает меня исключительно тупой, и в данном случае мне это на руку. Скорее всего, он думает, что проверять я ничего не стану в силу своей тупости.
– То есть этого типа убил твой шеф, – настаивала Таня, которой требовалась “конкретика”, – и вчера тебя отколошматил тоже шеф. Или Иван?
– Не Иван, – быстро сказала Варвара. – У него ботинки были чистые, а меня когда рвало, я все ботинки тому залила…
– О господи, – пробормотала Танька. Варвара опять спряталась за своей примочкой. Уловка с ботинками была так себе, не очень. Но, боже мой, что она станет делать, если это… Иван?!
Даже если она больше никогда… Нет, не так. Она больше никогда его не увидит, и это правильно, и разумно, и вообще только так и возможно. Она его не увидит, и он не может, не должен оказаться таким подонком.
Только не он. Пусть даже Арсений Троепольский с его компьютерной конторой.
– Если не Иван, значит, шеф, – подвела итог Таня. – А квартиру кто разгромил? И Димке по голове дал? Все он?
– Не знаю, – медленно произнесла Варвара, – не понимаю. Или я совсем не разбираюсь в людях, или дело в чем то другом.
В дверь заглянула тетка с умильным лицом и в шапке стогом.
– Можно, Татьяна Васильевна?
– Да, одну минуточку подождите.
– Мой шеф – сопляк, – объявила Варвара, – я вообще не знаю, как он попал на эту должность, только если уж по какому то о очень большому блату! То есть он, конечно, думает, что он сильный мира сего, но он ни фига не знает, ни в чем не разбирается, от всех дел шарахается как черт от ладана. Он у нас.., для красоты только, понимаешь? А здесь действовал какой то.., решительный мерзавец. Илария даже больше подходит, чем Альбертик. Правда.
– Илария тебя побила? – удивилась Таня.
– Может, наняла кого? А?

( Read more... )

– Зря я с тобой спал, – сказал он с сожалением, как будто грустил, что стоял в очереди последним и булка ему не досталась. – Мужики так устроены, что теперь я думать ни о чем не смогу, только о том, как.., все будет.
– Может, не будет, – пробормотала Варвара.
– Еще как будет! – пообещал он. – Бока сильно болят?
– Сильно, – призналась Варвара, – но дышать можно, слава богу.
Тогда он поцеловал ее и ушел в “свою” ванную.
Варвара кинулась к зеркалу и застонала – отек был не слишком страшный, но все же заметный, и глаз заплыл ощутимо, и синяки, синяки повсюду – от шеи до колен сплошные разноцветные синяки.
И он сказал, что “все будет”?! И он целовал ее, так что зубы скрипели о зубы?! И еще он “проклял все на свете”?!
Посидев в ванне и уложив волосы – “здесь и здесь”, как велела мадам Монро, – Варвара вышла на свет божий и тут только сообразила, что жизнь продолжается, что сегодня рабочий день, что Танька, наверное, сто раз звонила ей домой, а она не подходила к телефону, и сейчас, скорее всего, вся московская милиция, поднятая Танькой по тревоге, ищет ее труп на дне Москвы реки!..
Потом Варвара посмотрела на часы.
Потрясла головой, вытряхивая остатки Ивана, его поцелуев, его запаха и вкуса, а заодно и “Харлея Дэвидсона”, и опять посмотрела – воровато, как кошка, съевшая хозяйкину осетрину.
Было одиннадцать часов. Она должна быть на работе к девяти.
Она не пришла на работу и никого об этом не предупредила – ни шефа, ни Иларию, ни даже Ольгу Громову.
Все. Ее жизнь кончилась. Ее выгонят немедленно, сегодня же, и она даже не сможет узнать, кто и как украл полмиллиона франков с банковского счета Павла Белого! Варвара была убеждена, что разгадка тайны – в кабинете ее шефа и больше нигде.
Если она узнает, кто открыл, а потом закрыл окно, она узнает все остальное.
Трубка со вчерашнего дня валялась на стойке в кухне, и Варвара схватила ее и, путаясь пальцами, набрала номер.
– Тань, это я, – сказала она, как только ответили, – я жива, все в порядке, ты не ори.
Говорить это было так же бесполезно, как бесполезно просить тайфун “Глория” обойти стороной Курильские острова.
Танька бушевала так долго и так сильно, что Варвара даже трубку поднесла к другому уху и, оглядевшись по сторонам, нашла чайник и водрузила его на подставку. Воды в нем было мало, но налить из под крана она не решилась. Наверняка Иван не пьет воду из под крана.
– Ты где? – выдохшись, спросил в трубке тайфун “Глория”. – В СИЗО? Или тебя держат в заложниках на пустой даче?
– Меня вчера избили, – ответила Варвара и посмотрела вдоль коридора, не идет ли Иван, – меня подобрал тот мужик, помнишь, из самолета и отеля? Ну, который сбил меня машиной? Я у него дома.
– Где.., ты? – переспросила Таня, и Варвара поняла, что та опустилась на стул и взялась пухлой ручкой за сердце. – У кого ты.., дома?
– Я тебе потом все расскажу, – зашептала Варваpa, – ты до которого часа на работе? До двух? Или до пяти?
– У меня прием сегодня, я до шести. А ты что, на работу не пойдешь?
– Я не могу на работу! Я вся в синяках! Я к тебе приеду, как только смогу, и все расскажу.
– Тебя правда.., избили? – дрогнувшим голосом спросила Таня.
– Правда. Тань, увези Васю вечером к Ольге Васильевне. – Ольгой Васильевной звали Танину мать. – Он мне угрожал, что всех нас убьет. Увези Васю. Можем вместе увезти вечером.
– Господи Иисусе, – пробормотала Таня, – а Димке я что скажу? Они сегодня с Васей в планетарий поехали, я даже не знаю, когда вернутся!
– Димке надо сказать все как есть, – твердо произнесла Варвара, – он тут ни при чем. Это не его проблемы.
К Тане эти проблемы тоже не имели никакого отношения, и Варвара мучилась от того, что втянула “в историю” подругу и ее ребенка.
Хоть бы Димка забрал их в Хьюстон! Хоть бы забрал!..

( Read more... )

Потом ей показалось, что она проснулась в каком то совершенно незнакомом месте и поняла, что ее держат в заложниках, и кинулась бежать, спасаться, но потом оказалось, что она все таки спит, и вокруг спокойно, темно и тихо, и нет ничего страшного, и ей стало тепло и сонно, и она вспомнила сверкание солнца в чистых стеклах и мадам Монро, которая сказала, что ее стиль – это короткие стрижки, джинсы, майки и… “Харлей Дэвидсон”.
Она купит себе джинсы, и тогда владелец замка не посмеет с таким насмешливым равнодушием делать ей уколы.
Варвара проснулась от того, что очень болела рука.
Комната была не ее и даже не Танькина. Диван был не ее. Шторы на окнах были не ее, и окна тоже были не ее.
Жизнь была не ее.
И в этой не ее жизни рядом, совсем близко к ней, тоже было что то чужое, и Варвара осторожно скосила глаза.
В десяти сантиметрах от ее носа спокойно спал давешний владелец замка, громко сопел. Варвара моментально покрылась холодным потом, как и следует стыдливой юной леди, внезапно обнаружившей подле себя мужчину. Обнаруженный мужчина мало того что безмятежно спал, он еще отлежал Варваре руку, и как добыть ее из под него, Варвара не знала.
Как, черт побери все на свете, он сюда попал?! Вчера он сказал – моя дверь напротив, позови меня с собой и все такое!
Стараясь дышать как можно тише. Варвара потянула руку. Рука не вытаскивалась, он навалился на нее всей тушей, как медведь.
Никогда в жизни – ни одного раза! – Варвара Лаптева не просыпалась в одной постели с мужчиной. Она понятия не имела, как это нужно делать, ведь наверняка существуют какие то правила и ритуалы, и Вика Горина, например, знает об этих правилах и ритуалах все.
…О чем она думает?! Бог мой!
Нет, вчерашнее чрезвычайное происшествие лишило ее остатков разума!
Сейчас он откроет глаза и увидит ее прямо перед собой – с заплывшим глазом, опухшей зеленой щекой, с нечищенными зубами, нечесаную, неумытую!.. Фу, какой ужас…
– Подвинься, пожалуйста, – тихонько попросила Варвара и опять потянула свою руку.
– Угу.
Она полежала еще немного, потому что он даже не пошевелился, и снова потянула.
– Подвинься, – прошептала она, глядя ему в лицо, – чуть чуть.
– Угу.
Вылезшая за ночь щетина странным образом молодила его, и она подумала, что ему, пожалуй, лет тридцать семь, а может, и меньше. Он казался старше из за железобетонной уверенности в себе, которая придавала ему значительности. Он спал, и значительность тоже спала, и оказалось, что у него молодое лицо, густые короткие волосы, здоровенные ручищи, тяжелое – широкое, а не толстое – тело, придавившее Варварину руку. Рука чувствовала теплый и твердый живот, а что там ниже, под одеялом, которым они были накрыты вдвоем, Варвара посмотреть не решилась – все из за той же стыдливой юной леди!..
– Отпусти меня! – попросила она настойчивей и снова потянула руку. – Пожалуйста.
– Да, – вдруг сказал он сонно, и Варвара замерла, – да, встаю. Сейчас.
После этого он открыл глаза. Совершенно ясные серые глаза, казавшиеся черными из за густых темных ресниц.
– Доброе утро, – храбро поздоровалась Варвара, – можно, я вытащу руку?
Некоторое время он лежал неподвижно, словно не мог сообразить, о чем она говорит, и только рассматривал ее, близко близко.
Варвара струсила.
– Пусти, – сказала она, дергая руку, – мне нужно умыться. Сколько сейчас времени? Мне же на работу! И почему ты… – Господи, как теперь к нему обращаться?! Вечером было одно, теперь стало другое! – Почему вы.., ты здесь, ты же говорил, что твоя комната…
Он слушал слушал, а потом вдруг схватил ее за спину, подтянул к себе и прижал очень тесно. Полы халата сбились и разошлись, и оказалось, что он совсем рядом, большой, незнакомый, чужой – свой – мужчина. Всем телом она как будто “услышала” его – как он дышит, двигается, как пахнет его кожа, какие длинные и гладкие мышцы у него на спине, у самого позвоночника, как бьется его сердце, разгоняя и разгоняя кровь. Варваре показалось, что это ее кровь разгоняет его сердце. Твердой, как доска, ногой он придавил Варварины ноги и погладил ее щеку, а потом грудь в развале толстой ткани махрового халата.
Варвара зажмурилась. Вся кожа на ней натянулась и как будто истончилась, стала болезненной, чувствительной, странной.
Кончики твердых пальцев еще потрогали ее грудь, а потом снова щеку.
– Я боюсь, – сказала Варвара, – я боюсь тебя. Не трогай меня.

( Read more... )

…Может, он снял ботинки как раз потому, что догадался, что они могут заинтересовать Варвару?!
– Выпей.
– Что это? – Она осторожно понюхала.
– Грейпфрутовый сок, душа моя, – объяснил он с некоторым избытком любезности, – водки не дам. Я тебе обезболивающее всадил, которое с водкой.., не монтируется. И, может, ты ляжешь?
– А где моя одежда? – спросила Варвара. Пить было неудобно. Стакан оказался слишком высоким, и ей приходилось сильно напрягать шею, которая болела и как то подозрительно хрумкала, когда Варвара закидывала голову.
– Понятия не имею, – ответил он, подумав. – В ванной, наверное. Завтра придет Анна Семеновна и все найдет.
– Анна Семеновна – это твоя жена? Он почему то засмеялся.
– Анна Семеновна – это моя домработница.
Варвара вытянула из стакана последний глоток сока, для чего ей пришлось закинуть голову совсем высоко, а закинув, она так и осталась сидеть – с перевернутой головой и открытым ртом.
Потолка над ней не было. Была стеклянная крыша – очень, очень высоко. Крыша имела странную, изломанную форму, острые углы и неожиданные впадины. С острия одной из впадин низвергалась вниз люстра – поток сверкающих капель, переплетенных между собой и перевитых тонкой бронзой. Низвержение утихало приблизительно к уровню второго этажа, где шла галерея светлого дерева, подпираемая колоннами. На галерею выходили несколько дверей – светлых, как полы и перила, – а дальше она пропадала за очередным острым углом. Там, где не было стекла, был красный кирпич, и встроенные в него готические фонарики, и стрельчатые окна.
Варвара усилием воли оторвалась от созерцания потолка, опустила голову – в шее что то хрумкнуло – и огляделась.
Конечно, это была никакая не комната, а просторный зал с камином, широкими низкими окнами и зеркалами в бронзовых рамах. Два темных дивана, длинный стол, стулья с высокими спинками, лестница “с поворотом”. К дальней стене зал менял форму – Варвара уже поняла, что в этом доме не любят правильных форм, – сужался и перерождался в коридор, в котором было несколько одинаковых деревянных дверей. Кажется, за одной из них – ванная, в которой Варвара мечтала прожить всю оставшуюся жизнь. Она совершенно точно помнила, что по лестнице они не поднимались.
Этот зал напоминал о временах рыцарей Круглого стола, был похож на своего хозяина – широкие кости, сильные плечи – и производил странно обжитое и уютное впечатление, хотя Варвара не могла себе представить людей, которые живут в замках.
Ну разве в замках можно жить? На самом деле жить, а не смотреть на них по телевизору?!
"Кухня” отделялась от остального пространства длинной стойкой, тоже идущей под углом. По ту сторону стойки был замок, а по эту, где сидела Варвара, мраморный чистый пол, шкафы и полки темного дерева, столешницы того же цвета, что и пол, суперплита, стилизованная под сложенный из камней очаг, и босой мужчина в джинсах и черной майке.
– Так, – объявил мужчина, – все готово. Порезать тебе или сама?
– Ты.., здесь живешь?
– А?
Варвара показала рукой сначала вверх, потом вбок, потом за спину. Он проследил за рукой.
– Ты здесь живешь?
– Живу, – признался он.
– В замке?
– Здесь был технический этаж и голубятня, – сказал он и поставил перед ней тарелку, – за парадный стол не приглашаю, чтобы не делать лишних движений. Ходить можно было только на четвереньках. Это сейчас стал замок.
– Ты все это сам придумал?
– Конечно, нет. Мне придумал архитектор. Очень хороший архитектор, Андрей Данилов. Слышала?
Варвара покачала головой. Она никогда не строила замков и поэтому не прибегала к услугам архитекторов.
Правда, однажды вдвоем с Танькой они переложили плитку в ванной и даже придумали узор – три голубые плитки, одна белая, три голубые, одна белая. Варваре очень нравилось. Она принимала ванну и смотрела на плитки.
– И сколько здесь комнат?
Не переставая жевать, он посмотрел на нее и ничего не ответил. Наверное, это называлось “некорректный вопрос”. Наверное, нужно было спросить что нибудь об архитектурном решении потолка.
– Очень красиво, – помолчав, сказала Варвара, – а где входная дверь?

( Read more... )